Блог munich

Регистрация

munich

МЮНХЕН СИТИ

<<< Как сэкономить на открытии ООО в Баварии
Наши на «Берлинале»>>>

Москва Мюнхену — Мюнхен Москве


Столица Баварии — уголок театралов и почитателей современных и классических искусств, здесь работает 71 театр и 3 государственных оркестра и это не считая бесчисленного множества самодеятельных коллективов. Что способствует сохранять статус международного центра культуры. В последнее время появляется всё больше связующих нитей между Баварией и Россией. Вот и в мае 2009 года посетил Мюнхен по приглашению
«VOX SCAENICA» режиссёр Театра Виктюка Павел Карташев.

Московский режиссёр Павел Карташев и проживающий в Мюнхене экспериментатор в области кино- и театрального искусства Хаим Билга показали 22 мая на площадке Seebühne-Westpark поэтический перформанс "Поэзия — камертон нашего времени. Диалог эпох".


Культурное событие было приурочено к 70-ой годовщине памяти великого немецкого гуманиста, поэта, драматурга и общественного деятеля Эрнста Толлера. Тонкое сочетание в перформансе поэзии Толлера, Рильке, Блока и Маяковского создало необычайно яркий колорит той эпохи и перекинуло, посредством живого слова, мост в наше время. Актёрский состав, занятый в спектакле — сам постановщик Павел Карташев и его немецкий партнёр Хаим Билга.

Последовавшие мастер-классы в Мюнхене и Зальцбурге привели к идее постановки по произведениям А. П. Чехова крик-оперы над которой Павел Карташев проработал в родном театре вплоть до католического Рождества. Всё это время хранителем проекта оставался Хаим Билга (
«VOX SCAENICA», Мюнхен).

Ну а сегодня, так сказать, по горячим следам, хочется чуть подробнее рассказать о событии, которое стало отчасти возможным благодаря складывающимся тесным творческим отношениям между Москвой и Мюнхеном.


ЧЕХОВСКАЯ ПЕРЕКЛИЧКА В ТЕАТРЕ ВИКТЮКА

 

"Между «есть Бог» и «нет Бога» лежит целое громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец…", — из Первой записной книги А. Чехова

"Надо изображать жизнь не такою, как она есть, и не такою, как должна быть, а такою, как она представляется в мечтах", — Треплев («Чайка» А. Чехов).

"Всё, что изысканно, противоречит намерению театра, цель которого была, есть и будет — отражать в себе природу: добро, зло, время и люди должны видеть себя в нём, как в зеркале", — Гамлет («Гамлет, принц датский» В. Шекспир).



Именно так, в перекличке Треплева с Гамлетом, прошёл в канун Нового 2010 года показ необычной «Чайки» талантливого воспитанника мэтра российской и мировой режиссуры Романа Виктюка Павла Карташева. Судя по закрытому показу, где актёры "по полной" вжились в то великолепное пространство здания Театра Виктюка на Стромынке, несущее особенную ауру Света, режиссёр со своей задачей справился.

Карташевым в спектакль были введены молодые актрисы, очень пронзительно исполнившие роли теней основных персонажей пьесы — Нины (Лариса Колибабчук, Киевский национальный институт культуры и искусств), Аркадиной (Валерия Лямец, РАТИ-ГИТИС, мастерская А. Бородина) и Маши (Яна Дивина, Екатеринбургский государственный театральный институт, курс В. Марченко). Их глубокая эмоциональность особенно ярко смогла проявиться рядом с такими блистательными актёрами как Игорь Неведров (тень Треплева) и заслуженный артист РФ Дмитрий Бозин (тень Тригорина).

Из декораций на сцене были только старые потёртые маты напоминающие тину усыхающего озера и прекрасно поставленный статичный свет. Зрители располагались здесь же на сцене, что создавало особую атмосферу сопричастности действу.

Среди высоких гостей присутствовала и главный чеховед России, профессор Татьяна Шах-Азизова, которая, насколько мне известно, не пропустила ни одну «Чайку», показанную в Москве. И её слова о том, что Карташеву удалось забраться в душу чеховским персонажам, по моему мнению, ни что иное как похвала режиссёру и актёрскому составу, обнажившим авторскую драматургию и каким-то колдовским способом сохранив при этом нежную лирику спектакля.

Не смотря на всю экстравертность и повышенную экспрессию на сцене, совершенно нет явного насилия над зрителем в том, чтобы наизнанку вывернуть перед ним души героев. И это при полнейшем отсутствии музыки в спектакле! Нам, как в "завороженном лесу" у "колдовского озера", остаётся ощущение намёка и волшебства, некое чувство сопричастности вечному и прекрасному...

Наблюдая за работой Павла Карташева, во время одной из репетиций, мною было подмечено, как стремясь идти от дуальной природы человека он, обращаясь за подтверждением своих интуитивных находок к психологии, физиологии и скрытым мистическим знаниям, тут же вырабатывает свой язык, понятный актёрам и помогающий разбудить их творческое воображение. За всем этим прослеживаются мощные традиции двух великих театров — Театра Ежи Гротовского с его глубинным психологизмом и ритуальностью и Театра Романа Виктюка, известного своим стремлением прикоснуться к тайнам Любви, выходящей за рамки обыденности.

В «Чайке» Театра Виктюка особенно заметны шекспировские аллюзии. Режиссёр, как и автор пьесы, отказывается делать театральный акцент на каком-либо символе, а уходит в отношения между персонажами. Именно с «Чайкой» связывается становление Чехова-новатора в драматургии. В карташевской постановке новаторства тоже достаточно. Спектакль начинается… с конца — с самоубийства Треплева. Заданное режиссёром пространство напоминает чистилище (явная аллюзия с Данте). А один только монолог "Люди, львы, орлы и куропатки…", звучащий на иврите уже может стать одной из страниц в исследовании такой тонкой темы как "Чехов и еврейский вопрос". И всё это подано зрителю настолько изящно, через вкрапление в пьесу темы из «Скрипки Ротшильда», что с нетерпением ждёшь других "вкусностей" от Карташева и… получаешь! Это — КРИК. Захлёбывающийся, пронзительный крик чайки, вырывающийся из груди тени Треплева на протяжении всего основного диалога с матерью. Но режиссёр, не забывая, что пьеса изначально позиционировалась автором как комедия, позволяет тени Маши переводить Треплева на человеческий язык. В этой сцене, не смотря на придание ей некой комичности, очень чётко удаётся передать заложенные в пьесу Чеховым вопросы "русского гамлетизма" и лишнего человека.

Касательно реминисценций, существующих в постановке, необходимо отметить их постоянную динамику с чеховским текстом, что не даёт действу стать "статичным". И это в полной мере согласуется с установкой самого Чехова, который не любил учить и выносить приговор, а был "человеком поля". Как справедливо заметил А.Чудаков: "Позиция человека поля — не только неприсоединения, но и принципиального несближения с полюсами оказала существенное влияние на структуру художественного мира Чехова на всех его уровнях". Я думаю, что в данной постановке режиссёр Театра Виктюка Павел Карташев смог явиться зрителю настоящим "человеком поля". Поля, на котором блистательно выстраивают волшебное действо замечательные актрисы и актёры, задействованные в спектакле.


Теги: хаим билга|«vox scaenica»|эрнст толлер|«театр виктюка»|павел карташев|«чайка»|театр|премьера|мюнхен|а. п. чехов|москва